Выпуск 1, 2026

Читать далее

В 1984 г. М. Беерле-Моор защитила диссертацию на тему “Studien zum lesgischen Verb” (Исследования по лезгинскому глаголу), которая вышла отдельным изданием в 1985 г.

С 1997 по 2013 г. Марианна Беерле-Моор руководила Институтом перевода Библии в Москве. Она была человеком, во многом определившим лицо Института в России, сформировала не только направления работы, но и саму атмоферу общей жизни Института, который объединял людей разных национальностей, разных вероисповеданий, живущих по всей России и в других странах.

Развитие и поддержка языков России и сопредельных стран всегда были одним из приоритетов деятельности Марианны Беерле-Моор. Под ее руководством Институт перевода Библии совместно с Институтом языкознания РАН проводил научные конференции по проблематике перевода Библии и развития языков (1996, 2000, 2008 гг.). Она также поддержала идею М. Е. Алексеева создать журнал «Родной язык», первый номер которого вышел в 2013 г.

После ухода с поста директора Института перевода Библии в 2013 г. Марианна продолжала трудиться как консультант в лезгинском проекте, с которого когда-то начинался её путь в переводе Библии. В апреле 2026 г. она приезжала в Махачкалу на последнюю консультацию перед началом подготовки полной Библии на лезгинском языке к изданию.

Марианна Беерле-Моор была инициатором издания полиглотт с библейскими текстами («Рождество Иисуса Христа: Евангелие от Луки 2:1-20 на 80 языках народов СНГ», 2000 г.; «В начале было Слово: Евангелие от Иоанна 1, 1-17 на 76 (80) языках», 2008, 2011 гг.). В последнее время она работала над изданием «Отче наш» — собранием молитвы Господней на более чем 100 языках с обширным научным аппаратом (с транслитерацией и глоссированием). В преддверии выхода этого издания один из номеров журнала «Родной язык» (1, 2019) был посвящен сравнительному лингвистическому анализу переводов «Отче наш» разных авторов и разных эпох, а также историческому обзору некоторых переводов «Отче наш».

Труд Марианны Беерле-Моор внес неоценимый вклад в дело перевода Священного Писания на языки народов России и сопредельных государств и в развитие этих языков. Все, кому довелось работать с Марианной, будут вспоминать её с большой благодарностью и теплотой!

DOI: 10.37892/2313-5816-2026-1-6-8

Читать аннотацию

В статье исследуется синтаксис конструкций с аспектуальными глаголами в я и аспектуальный глагол, который передает какое-либо грамматическое значение и является финитным. Синтаксис таких конструкций уже был исследован для некоторых других тюркских языков. В этой работе рассматривались особенности положения аффиксов пассива, каузатива и отрицания в конструкциях с аспектуальными глаголами и сфер действия этих аффиксов относительно друг друга и значений аспектуальных глаголов. На основе полевых данных в этой статье показано, что синтаксис клауз с аспектуальными глаголами в якутском языке отличается от синтаксиса большинства других тюркских. Положение аффиксов пассива, каузатива и отрицания в этих конструкциях в якутском ограничено более строго. В статье показано, что анализ, разработанный П. В. Гращенковым для других тюркских языков, не подходит для якутского. Якутские конструкции с аспектуальными глаголами лучше описывать как конструкции, в которых аспектуальные глаголы являются реструктурирующими.

Ключевые слова: якутский язык, синтаксис, аспект, вспомогательные глаголы, реструктурирование, пассив, каузатив, отрицание, тюркские языки.

Работа выполнена в рамках НУГ «Полипредикативные конструкции в якутском языке: синтаксис и семантика» под номером 26-00-108.

Для цитирования: Баркова Л. А. К синтаксису клауз с аспектуальными глаголами в якутском языке. Родной язык. Лингвистический журнал, 2026, 1: 9–58.

DOI: 10.37892/2313-5816-2026-1-9-58

Читать аннотацию

В статье рассматриваются погодные конструкции в чукотском языке, а именно морфосинтаксические средства, с помощью которых этот язык выражает события, связанные с погодными и природными явлениями. В число таких событий принято включать как динамические ситуации, вроде дождя или молнии, так и статические, вроде состояний температуры или освещенности. Удалось обнаружить, что чукотский язык выражает эти события такими средствами морфологии и синтаксиса, которые не только отличаются от более описанных средств в языках Евразии, но и не слишком удачно вписываются в принятые классификации погодных конструкций: в чукотском языке синтаксически сведения о погодном событии заключены в предикат, однако основную информацию о нем передают именные корни. Таким образом, сложно назвать лексикализацию погоды ограниченной именным или глагольным доменом, равно как и смешанной — выражающейся в обоих типах словоформ. Основное лексическое значение и более абстрактное предикативное в чукотском действительно оказываются разделены между морфемами разных лексических классов, однако обе такие морфемы практически всегда объединены в одну предикативную словоформу. Подобная «двойственность» чукотского становится возможной благодаря продуктивной инкорпорации «подлежащего» и отымённой вербализации (в том числе с помощью так называемых лексических аффиксов) в домене погодных значений. Эти две морфосинтаксические стратегии демонстрируют те же формальные сходства и при описании более локализуемых в пространстве природных явлений (таяние льда, сход лавины): в этих, а не в других конструкциях, оказываются возможными как нульместные имперсональные клаузы, так и, в некоторых случаях, трансимперсональные. Так, в случае чукотского языка можно говорить об особом статусе клауз «природных явлений», куда, в частности, входят и погодные клаузы. Такие морфосинтаксические конструкции и ограничения на их формирование представляют отдельный интерес и требуют дополнительного исследования, однако уже в этой статье мы можем отметить, что они демонстрируют сложные ограничения на структуру события при выборе между переходной трансимперсональной и непереходной конструкцией, а также нетривиальные лексические ограничения на возможность образования нульместной имперсональной конструкции: последняя, по-видимому, оказывается возможна только для некоторых природных (в отличие от связанных с деятельностью человека) ситуаций.

Ключевые слова: чукотский язык; погодные конструкции; инкорпорация имени; отымённые вербализаторы; лексические аффиксы

Для цитирования: Виняр А. И. Выражение погоды в чукотском: образование основ, инкорпорация и трансимперсональные конструкции. Родной язык. Лингвистический журнал, 2026, 1: 59–97.

DOI: 10.37892/2313-5816-2026-1-59-97

Читать аннотацию

В статье анализируется интерпретация непроизводной основы глаголов разных акциональных групп с показателем небудущего времени (аориста). На основе этого анализа показано, что не­производную глагольную основу в эвенкийском языке нельзя считать перфективной. Однако предпринимается попытка показать, что непроизводная основа эвенкийского глагола соотносится с предельностью «в широком смысле» (это значение перфективной основы). Показано, что все непроизводные глагольные основы, кроме тех, которые обозначают постоянные состояния, интерпретируются как события, процессы или состояния, ограниченные во времени, как предельные или закончившиеся процессы. В частности, подробно рассмотрена предельная интерпретация непроизводной основы глагола, «делимитативная» интерпретация (в контексте обстоятельства, задающего отрезок времени), а также интерпретация непредельного действия или ситуации как закончившихся по причине, не связанной с их внутренней структурой. Таким образом, выявлена зависимость интерпретации от контекста. Перечисленные интерпретации можно соотнести с предельностью «в широком смысле», или с «терминативностью», характерной для перфективной основы. Кроме того, показано, что вид в эвенкийском языке нельзя считать деривационным в концепции С. Г. Татевосова, несмотря на то что непроизводная основа по значению соотносима с перфективной.

Ключевые слова: эвенкийский язык, аспект, основа, предельность, терминативность

Благодарности: Автор благодарит участников конференций «Конкорт-2025» и «ТМП-15» (2025) за полезные замечания по предыдущим вариантам данной работы.

Для цитирования: Рудницкая Е. Л. Акциональные характеристики непроизводной основы глагола в эвенкийском языке. Родной язык. Лингвистический журнал, 2026, 1: 98–121.

DOI: 10.37892/2313-5816-2026-1-98-121

Читать аннотацию

Статья посвящена морфологическому каузативу с префиксом m- в христианском урмийском (< северо-восточные новоарамейские). Исследование проведено на материале полевых данных, собранных у носителей из с. Урмия, г. Крымск и с. Верин-Двин, также использованы данные словаря и корпусов текстов. В статье описывается продуктивность рассматриваемой деривации и аргументная структура каузативных конструкций. Префикс m-, традиционно трактуемый как часть корня (III порода), анализируется как отдельный каузативный показатель.

Исследование показывает, что m-каузатив характеризуется более высокой реализованной продуктивностью по сравнению с другими средствами каузативизации. При этом данные элицитации указывают на ограниченность его использования для образования новых лексем.

В рамках обсуждения аргументной структуры каузативной конструкции показано, что кодирование Каузируемого участника зависит от семантико-синтаксического класса исходного глагола. При каузативизации A-лабильные глаголы ведут себя как непереходные, для экспериенциальных Каузируемых используется предлог непрямого дополнения ka, а при каузативизации прототипических переходных глаголов Каузируемый занимает позицию косвенного дополнения (инструментальный предлог bi).

В статье впервые приводятся примеры, где в ряде случаев в урмийском возможно варьирование между «дативным» и «инструментальным» оформлением Каузируемого при каузативах от A-лабильных и экспериенциальных переходных глаголов. В таких случаях наблюдается типологически ожидаемый семантический контраст: инструментальный предлог bi используется в конструкциях, выражающих более дистантную каузацию, где Каузируемый обладает большей волитивностью и контролем, чем при помещнии Каузируемого в позицию прямого или непрямого дополнения.

Ключевые слова: морфологический каузатив, северо-восточные новоарамейские языки, аргументная структура

Благодарности: Автор выражает искреннюю признательность ассирийцам с. Урмия, г. Крымск и с. Верин-Двин, без помощи которых исследование не было бы осуществимо.

Для цитирования: Шведова Е. Е. Морфологический каузатив в христианском урмийском: продуктивность и аргументная структура. Родной язык. Лингвистический журнал, 2026, 1: 122–168.

DOI: 10.37892/2313-5816-2026-1-122-168

Читать аннотацию

В данной статье представлено первое систематическое сравнение анафорических употреблений демонстративов (указательных местоимений) в двух нахско-дагестанских языках — кининском рутульском (лезгинская группа) и мегебском даргинском (даргинская группа). В обоих языках отсутствуют местоимения третьего лица, и демонстративы используются анафорически как в местоименной, так и в приименной позициях. Данные тринадцати кининских и девяти мегебский историй о грушах показывают, что дефолтный демонстратив (с точки зрения частотности) различается в этих двух языках: ближний демонстратив доминирует в кининском, дальний — в мегебском. Демонстративы в текстах различаются с точки зрения дискурсивной значимости референта и количества его предыдущих упоминаний, а именно используется ли демонстратив для второго или для последующего упоминания референта в тексте [Kibrik 2011: 363]. В обоих языках ближний демонстратив чаще реферирует к более значимым референтам, чем средний и дальний. Опираясь на теорию доступности Ариэль [Ariel 1990], в работе проверяется, различаются ли демонстративы с точки зрения анафорической дистанции [Givón 1983] и доступности референта иконично в соответствии с их экзофорической семантикой. В обоих языках дальний демонстратив в приименных употреблениях, часто используемый для реактивации референта [Kibrik 2011: 413], в среднем встречается на большей анафорической дистанции, чем другие демонстративы, что поддерживает гипотезу об иконичной связи между его экзофорическим значением и анафорической дистанцией. Напротив, местоименные употребления не демонстрируют такой корреляции. В обоих языках, средний демонстратив, как в приименных, так и в местоименных употреблениях, в среднем показывает сходные или даже меньшие значения анафорической дистанции, чем ближний демонстратив, что говорит против предполагаемой иконичной связи между его экзофорическими и анафорическими употреблениями.

Ключевые слова: указательные местоимения, анафора, анафорическая дистанция, теория доступности, нахско-дагестанские языки

Для цитирования: Мухин Т. Анафорические употребления демонстративов в кининском рутульском и мегебском даргинском. Родной язык. Лингвистический журнал, 2026, 1: 169–193.

DOI: 10.37892/2313-5816-2026-1-169-193

Читать аннотацию

В данной статье приводятся статистические результаты исследования, проведенного на базе «Этимологического словаря русского языка» М. Фасмера. Предметом рассмотрения являлась тюркская лексика, а также иноязычная лексика, проникшая через посредство тюркских языков. В результате исследования удалось определить количественную характеристику заимствований, попавших в русский язык, из каждой из тюркских языковых подгрупп, основываясь на исторической фонетике и современных словарных данных.

Общее число нейтральных освоенных заимствований, проникших в русский язык чуть более 330, что составляет значительное количество лексики и характеризует интенсивность контактов между славянскими и тюркскими народами на протяжении столетий. Основными источниками тюркизмов являлись огузские и кыпчакские языки, и именно турецкий и татарский язык. Через тюркское посредство в русском осваивались ориентализмы, т. е. заимствования из арабского и персидского языков. Почти половина огузских заимствований этимологически является ориентализмами. Аттестация языка-посредника видна по фонетическому облику слов и значениям, проникшим в русский язык. Через кыпчакские и тюркские языки Сибири в русский язык проник поток монголизмов.

Из общего числа тюркизмов, которое на базе словаря оценивается как 1027, словами, имеющими ограниченное ареальное распространение, являются около половины. Из общего числа ориентализмов (269) ареальными являются около 40 %.

При исследовании все заимствования снабжались семантическими пометами. Их апробированный список присутствует в статье. Наибольшее количество заимствований обнаруживается в семантических полях, связанных с человеком и обществом, с тканями и покрытиями, включая одежду, с названиями инструментов и приспособлений. Учитывая употребительность и распространенность заимствований, удается выделить поля, в которых присутствует наибольший процент усваиваемости лексики. И эти поля связаны с цветообозначениями, с коневодством и с товарно-денежными обозначениями. Наибольшее количество устаревшей лексики фиксируется для семантического поля, куда входит военная и охотничья лексика.

Ключевые слова: этимология, заимствования, семантические поля, тюркский, русский, турецкий, татарский, монгольский, арабский, персидский

Исследование поддержано проектом FMNE-2025-0003, выполняемом в Институте языкознания РАН.

Для цитирования: Мудрак О. А. Тюркизмы в русском языке. Статистические данные по этимологии, употребительности и семантике. Родной язык. Лингвистический журнал, 2026, 1: 194–229.

DOI: 10.37892/2313-5816-2026-1-194-229

Читать аннотацию

Посвящаю светлой памяти
Фирдаус Гильмитдиновны Хисамитдиновой,
всю свою жизнь посвятившей изучению,
сохранению и продвижению башкирского языка
(1950–2023)

В статье рассматриваются диалектные названия терминов растительного мира, заимствованные из арабского и персидского языков в башкирский язык. В башкирских диалектах и говорах распространено достаточно большое количество слов данной лексико-тематической группы ориентального происхождения, содержащих заимствованный компонент, и не употребляющихся в литературном языке. В статье даются этимологии диалектных названий растений и проводится связь этих наименований с персонажами ранней тюркской мифологии и исламскими святыми. На основании этимологических разборов делается вывод о том, что этот пласт лексики не всегда связан только с распространением ислама среди башкир и других тюркских народов, как это традиционно принято считать. Народные названия растений, большую часть которых составляют цветы и травы, отражают последовательное наслоение различных видов религиозных верований, через которые проходили носители башкирского языка на протяжении многих столетий. В них обнаруживается синкретизм библейских персонажей и исламских пророков, вера в целительные силы святых духов и мифических персонажей. Подобную контаминацию диалектные данные отражают лучше, чем литературный язык, т. к. именно в народных наименованиях сохранились наиболее древние представления людей об окружающем мире.

Ключевые слова: башкирский язык, диалектная лексика, этимология, арабо-персидские заимствования, названия растений, этимологический анализ, ориентальная лексика, религиозные верования.

Исследование выполнено в рамках проекта FMNE-2025-0003 «Лингвогеография и история уральских и алтайских языков», поддержанного Министерством образования и науки РФ.

Для цитирования: Экба Н. З. Народные названия растений ориентального происхождения в диалектах башкирского языка (по материалам «Мифологического словаря» Ф. Г. Хисамитдиновой). Родной язык. Лингвистический журнал, 2026, 1: 230–248.

DOI: 10.37892/2313-5816-2026-1-230-248

Читать аннотацию

В статье представлена народная сказка на среднеобском диалекте хантыйского языка, которая передана информантом Галиной Ивановной Трибус автору статьи во время экспедиции в село Шеркалы Октябрьского района Ханты-Мансийского автономного округа — Югры. Сказка «Лось и мышонок» записана Г. И. Трибус от известного хантыйского музыканта, знатока фольклора Владимира Ивановича Юдина. Следует отметить, что в ходе полевых исследований были выявлены два пожилых носителя, владеющих среднеобским диалектом хантыйского языка. Указанный диалект относят к северной (западной) группе диалектов, на современном этапе он находится в стадии угасания. В 40–50-е годы ХХ века данный идиом являлся опорным для интенсивного издания учебной и переводной литературы. В статье представлен краткий обзор среднеобского (шеркальского) диалекта, одного из северных идиомов. Несмотря на сходство внутри этой группы диалектов, есть и отличительные черты. Например, звук [t] в среднеобском диалекте соответствует [λ] в казымском диалекте и [ł] в шурышкарском и обдорском диалектах; [ǫ] в казымском диалекте соответствует [ū] в шеркальском диалекте и [ū] в шурышкарском и обдорском диалектах. Суффикс местно-творительного падежа: -әn в казымском и шурышкарском диалектах, -na в обдорском и шеркальском диалектах. В ходе лингвистического анализа были выявлены характерные для среднеобского диалекта черты: показатель инфинитива на =та, например, Па хŏйат пŏтәр=та питәс ‘Кто-то стал говорить’; показатель местно-творительного падежа =на, Тўв хŏнәт=на хŏйат йӑӈхәт ‘Кто-то ходит в животе’. Фонетические отличия: переднеязычный шумный смычный звук т [t] вместо переднеязычного шумного латерального звука ԓ [λ] в казымском диалекте; употребление краткого огубленного звука ŏ [о] вместо краткого огубленного у [ŏ] в казымском диалекте. Представлены лексические единицы, характерные для данного идиома: кӑша ‘очень’, тут ‘рот’. Текст сказки снабжен русским переводом, поморфемным глоссированием, а также осуществлен перевод текста на усовершенствованную графику.

Ключевые слова: хантыйский язык, среднеобской диалект, сказка, лось, мышонок

Для цитирования: Молданова И. М. «Кўрәӈ вой па ай войлэ» [Лось и мышонок]: сказка на среднеобском диалекте хантыйского языка. Родной язык. Лингвистический журнал, 2026, 1: 249–265.

DOI: 10.37892/2313-5816-2026-1-249-265

Читать аннотацию

Статья представляет собой транскрипцию и лингвистический анализ фрагмента полевой записи спонтанной речи на нижнелужском диалекте ижорского языка, находящегося под угрозой исчезновения. До настоящего времени было опубликовано очень мало текстов на данном диалекте. Запись была сделана 20 февраля 2022 г. в деревне Ванакюля Кингисеппского района Ленинградской области от Й. Й. Варкки, носителя нижнелужского диалекта ижорского языка. Его идиолект демонстрирует комплексные последствия длительного языкового контакта между нижнелужским ижорским и нижнелужским ингерманландским финским диалектами, так как исторически в деревне Ванакюля помимо ижорского языка был распространен и ингерманландский финский. В данной статье представлена многоуровневая расшифровка: приводится детальная фонетическая транскрипция, отражающая редукцию безударных гласных и стяжения в потоке речи, а также фонологическая запись с морфемным членением и глоссированием. Особое внимание уделяется фонетическим и фонологическим характеристикам нижнелужского диалекта, в частности редукции безударных гласных и их реализации в речи информанта. На основе анализа спонтанной речи описываются механизмы внутриклаузного переключения кодов между ижорским и русским языками, а также случаи морфологической адаптации русских лексем с присоединением ижорских падежных и числовых показателей. Авторы обсуждают проблему разграничения устойчивых заимствований и ситуативных переключений кодов, опираясь на современные теоретические подходы (P. Muysken, C. Myers-Scotton, C. Pfaff). Основным критерием для выделения заимствований является наличие соответствующих лексем в словаре Р. Э. Нирви. Отдельное внимание уделено сложным случаям морфонологии. В публикуемом тексте, тематически связанном с рассказами о диких животных (кабанах, волках, медведях) и их взаимодействии с человеком, наглядно проявляются ключевые черты языкового сдвига и контактных явлений, характерных для нижнелужского ареала. Данная публикация вводит в научный оборот новый материал, важный для дальнейшего изучения фонологии, морфологии нижнелужского ижорского диалекта.

Ключевые слова: ижорский язык, нижнелужский диалект, переключение кодов, спонтанная речь, языковые контакты, пролатив

Благодарности: Мы искренне благодарим нашего информанта Й. Й. Варкки. Без его доброжелательности, удивительного языкового чутья и готовности к продолжительным беседам эта публикация была бы невозможна.

Для цитирования: Муслимов М. З., Ульяницкая Л. А. О кабанах, медведях и волках (текст на нижнелужском диалекте ижорского языка). Родной язык. Лингвистический журнал, 2026, 1: 266–288.

DOI: 10.37892/2313-5816-2026-1-266-288

Читать аннотацию

В данной статье представлены тексты народных сказок, основанных на сюжете сказки «Волк и семеро козлят», на инхокваринском и собственно хваршинском диалектах хваршинского языка (цезская группа, нахско-дагестанская семья). Текст инхокваринского варианта сказки был записан Р. Ш. Каримовой в 2010 году в с. Октябрьское, Хасавюртовский район, Республика Дагестан. Текст собственно хваршинского варианта сказки был записан в селе Хонох, Цумадинский район, Республика Дагестан, в 2018 году. Тексты сказок приводятся в отглоссированном виде, с тремя строками (международная транскрипция хваршинских текстов, поморфемный разбор, с русским переводом и комментариями). Несмотря на культурное родство и общность фольклорных традиций носителей собственно хваршинского и инхокваринского диалектов, анализ данной сказки позволяет выявить различия в сюжетных структурах, а также в составе персонажей. Например, нарративные структуры инхокваринских и собственно хваршинских сказок имеют идентичное вступление, однако их финальные развязки существенно различаются.

Инхокваринская и собственно хваршинская версии сказки «Волк и семеро козлят» адаптированы с учетом местных особенностей и традиций и включают элементы, характерные для региона Кавказа. В частности, в текстах присутствует традиционное мусульманское приветствие «Ас-саляму алейкум», что переводится как «Мир вам».

Ключевые слова: сказка, хваршинский язык, перевод, глоссированный текст

Исследование выполнено в рамках проекта FMNE-2025-0012 поддержанного Министерством образования и науки РФ. Тема госзадания «Миноритарные языки и их локальные варианты: описание и мониторинг динамики языковой ситуации».

Для цитирования: Халилова З. М. Сказка «Волк и семеро козлят» на двух диалектах хваршинского языка. Родной язык. Лингвистический журнал, 2026, 1: 289–309.

DOI: 10.37892/2313-5816-2026-1-289-309